Жил-был старик да старуха, детей у них не было.
Старуха и говорит старику:
— Старик, сходи по дрова.
Старик пошёл по дрова; попал ему навстречу медведь и сказывает:
— Старик, давай бороться.
Старик взял да и отсёк медведю топором лапу; ушёл домой с лапой и отдал старухе:
— Вари, старуха, медвежью лапу.
Старуха сейчас взяла, содрала кожу, села на неё и начала щипать шерсть, а лапу поставила в печь вариться.
Медведь ревел, ревел, надумался и сделал себе липовую лапу; идёт к старику на деревяшке и поёт:
В те поры старик и старуха испугались. Старик спрятался на полати под корыто, а старуха на печь под чёрные рубахи.
Медведь взошёл в избу; старик со страху кряхтит под корытом, а старуха закашляла. Медведь нашёл их, взял да и съел.
58
Жила-была старуха. Избушка её стояла на отлёте от села, двор был плохо огорожен, а скотинки-то было вдоволь: одна корова да шесть овец. Зимой всюду бродят волки да медведи; вот к этой старухе и повадился по ночам ходить медведь — овец есть. Разломал назади плетень, съел овцу, съел и другую. Старуха зачала караулить и накинула на себя такую дуре́нь, что и ночь стала у ней как день. Сняла она с зарезанных медведем овец шёрстку и всю ноченьку сидит себе да прядёт.
Вот медведь много раз приходил, хочется ему съесть овечку — не тут-то было! Только медведь за плетень, а старуха скрип дверью и выйдет на двор. Медведь с досады перестал ходить по задам, а подойдёт под окно к старухиной избе и запоёт песню:
— Скрипи, скрипи, скрипка, на липовой ножке! И вода-то спит, и земля-то спит; одна бабушка не спит, свою шёрстку прядёт!
Выйдет старуха за ворота посмотреть — кто так хорошо поёт, а медведь шасть назад к плетню, стибрит овцу и уйдёт в лес. Так-то всех овец и перетаскал. Бедная старушка сломала свою избушку и поселилась на куте у своего брата; стали они вместе жить да поживать, добра наживать да лиха избывать.